Глеб Матюшин: «Главное – вызвать эмоцию»

Четыре нервных срыва на старте, мировой рекорд по протяженности видеопроекции и 80 000 зрителей под «цифровым дождем». Основатель мультимедийной студии Smartlight Глеб Матюшин – о том, как за 10 лет его команда прошла путь от любительских экспериментов до масштабного городского фестиваля и почему ни один технологический трюк не имеет смысла, если он не трогает душу

– У вас на сайте написано: «Санкт-Петербург – колыбель медиаискусства, зародившегося еще в 80-х годах». Можно об этом подробней? Кого вы считаете своими учителями? По кому вы сверяетесь?

– На самом деле, если смотреть на историю, медиаискусство зародилось не в 80‑х и не в Петербурге. Его корни уходят в XVII в.: стартом принято считать появление волшебного фонаря – первого проектора, который создавал иллюзию движения и пугал зрителей «фантасмагориями». Затем были зоотропы, праксиноскопы, синематограф братьев Люмьер, первые световые шоу Томаса Уилфреда, лазерные эксперименты, а в 1969 г. Уолт Дисней сделал первый пленочный видеомэппинг в «Призрачном поместье». Прорыв случился в 1995 г. с появлением цифровых мультимедиапроекторов, а к 2015 г. все технологии (проекция, LED, лазеры, кинетика) смешались в единую индустрию.

Что касается Петербурга, сегодня он действительно стал важной точкой на карте медиаискусства – именно здесь проходит международный фестиваль Digital Rain, который в 2025 г. собрал более 80 000 зрителей на 15 площадках.

– Студии Smartlight исполнилось 10 лет. Расскажите, как она создавалась. Через какие этапы прошла?

– Когда-то она создавалась маленькой инициативной группой в каморке 15 квадратов. Мы купили самое простое оборудование, просто чтобы созидать что-то. Хотелось создавать шоу, делать что-то интересное, красивое, большое. Дальше мы стали обрастать людьми, командами, компаниями, партнерами. Стали делать все больше и интереснее. На работе сказывалась и обстановка. В ковид, когда кончились все B2B-заказы, мы перестроились полностью: начали делать мультимедийные прогулки по улице, по федеральным заповедникам в Адлере и Сочи, продавали билеты. Это был совсем новый способ заработка, мы так не умели, но перестроились. Закончился ковид – вернулись в свою историю. Сейчас даже страшно говорить про шоу дронов, но тогда это было круто. Каждый этап, который должен был убивать, делал нас сильнее. Сейчас мы компания из огромного офиса, большого числа сотрудников, имеем мировой рекорд по самой протяженной архитектурной видеопроекции, делаем вещи, которых до нас не делал никто, и проводим масштабный фестиваль второй год.

– Какое место у России на современной мировой карте медиаискусства?

– В рамках шоу-индустрии глобально мы все сначала смотрим на Запад – как строятся и делаются западные шоу. Просто в силу технологий многое начинается там. Но другие страны, в том числе и Китай, и Россия, далее развивают медиаискусство самостоятельно. Наши отечественные художники очень хорошие, есть много медиахудожников с мировым именем, они ездят и показывают свои работы по всему миру. Я лично был на фестивале света в Берлине, ожидал увидеть что-то невероятное, но наши фестивали медиаискусства на несколько голов выше того, что происходит там.

– Какое из направлений медиаискусства вам ближе? У какого больше возможностей?

– Медиаискусство – это высказывание художника с помощью какого-то инструмента. 3D-мэппинг – только один из инструментов, их гораздо больше: свет, звук, кинетика, роботы, объединение всего этого, а может быть, наоборот – темнота и отсутствие всего, как «Черный квадрат» Малевича. Ближе мне то, что воздействует на эмоции. Сколько бы ты ни делал технических выкрутасов, важно, чтобы это вызывало эмоции. Если объект не вызывает никаких эмоций – зачем он нужен? Например, мы делали большой иммерсивный ужин для випов: декорации, контент, экраны, движущиеся фурки, огонь, пиротехника – напичкали всем возможным. Но самым крутым и эмоционально воздействующим оказалось, когда мы завязали гостям глаза и оставили их наедине с собой, – это подействовало сильнее любых мультимедийных средств. Главное – уметь этим пользоваться правильно, режиссерски.

– Сколько идет подготовка к такому масштабному событию, как Digital Rain?

– Мы начинаем сразу после окончания предыдущего фестиваля, я бы даже сказал, еще до его окончания. Ты ходишь, смотришь, как все идет, общаешься с гостями, партнерами – и уже тогда обсуждаешь, что будет в следующем году. Поэтому фактически подготовка длится больше года. Операционно, совсем плотно начинается примерно за три-четыре месяца, а ближе к событию уходит в какой-то космос.

– По поводу прошлогоднего фестиваля вы написали, что видели горящие глаза школьников, вдохновение старшего поколения, споры профессионалов, что бизнес видит в технологиях поэзию. Как прошел пилотный запуск?

– Прошел хорошо. Очень прикольно, что эта история, суперсовременная и технологичная, захватывает все возраста, и каждый реагирует по-своему: школьники – по-одному, старшее поколение – по-другому. Мои родители пришли на фестиваль, потом говорили мне свои мысли: что было хорошо, что плохо, что вообще не поняли, почему такой выбор у того или иного артиста. Это колоссально отличается от того, как вижу я, и это здорово – есть повод для дискуссий. Каждый находит в этом что-то свое.

– Сколько медиахудожников представят произведения в этом году? Какими новинками будете удивлять?

– Работы представят около 10 художников. Зрителей ждут новые форматы. Все уже привыкли к 3D-мэппингу, когда проекция идет на здание. Она разрушается, собирается, сгорает – это круто, но все такое уже много раз видели. Мы хотим пойти дальше. Поэтому делаем совместные вещи с артистами и 3D-мэппингом на Гостином дворе три дня – по два артиста каждый день, шесть артистов очень разных жанров и направлений. Хотим посмотреть, как мультимедиа, медиафасад, 3D-мэппинг со светом сочетаются с разной музыкой. А на фасаде Цирка Чинизелли в один день планируем шоу с участием цирковых артистов и мэппинга – такая вот экспериментальная коллаборация.

– Какая задача на сегодняшний момент была самой сложной? Почему?

– Сейчас самое сложное – поиск партнеров и спонсоров. В этом году их больше, многие приходят сами, но мы всегда в поиске единомышленников, готовых тратить на это деньги. Главный спонсор фестиваля – мы сами. Мы инвестируем в него, понимаем, зачем это нужно, что это создает новое и развивает индустрию. И будем дальше идти, работать и развивать наш фестивальный проект.

– Как сказывается на проведении таких шоу погода?

– Интересная тема. Фестиваль называется Digital Rain. Он и создавался из‑за того, что Петербург славится дождями. Мы соединили погодные условия и ассоциации с цифровым дождем, цифровым искусством. Но в дни первого фестиваля стояла идеальная погода – было солнце, на небе ни облачка. И, как ни странно, это нам не понравилось, потому что уличные световые инсталляции в непогоду, туман, дождь смотрелись бы гораздо лучше, чем в ясную солнечную. Так что хорошая погода сыграла нам в минус. Парадоксально, но будем заказывать дождь в этом году. (Улыбается.)

– У вас есть идеи-мечты? Хотели ли замахнуться на что-то очень глобальное, крутое и вау?

– Мы это и делаем сейчас. Если бы мне кто-то сказал лет пять назад, что я буду делать масштабный городской фестиваль, что Smartlight будет собирать медиахудожников со всей страны, я бы очень обрадовался, что сбывается то, что когда-то было в мечтах и планах. Но реализовывается даже лучше, чем мы мыслили.

– Случалось ли у вас выгорание? Как боретесь?

– В процессе подготовки к прошлому фестивалю у меня было четыре нервных срыва. В этом году все сильно проще. Чтобы этого избежать – учитываем ошибки прошлого года, не делаем вещи, которые триггерили команду. В первый год была огромная неизвестность – что получится, правильно ли делаем. Только когда фестиваль идет, понимаешь, что было правильно, а какие недочеты исправить. Второй раз проще.

– Какая сегодня у бизнеса потребность в медиаискусстве? Видят ли предприниматели в этом стратегические выгоды или с их стороны это лишь личный творческий интерес и поддержка художников?

– Тут можно разбить на два аспекта. Первый – потребность в мультимедиа в целом. Мультимедиа – это современный технологичный способ коммуникации с людьми. Для бизнеса и брендов это хороший способ общения с партнерами, клиентами, пользователями. Бренды все чаще используют его в презентациях новых продуктов, в SMM-маркетинге, в креативных взаимодействиях. Это становится неотъемлемой частью коммуникации бизнеса и аудитории. Второй – медиаискусство создает тренды. Появляется новая технология, но производители часто не знают, как ее применить. Приходят художники и показывают, как эту технологию можно использовать по-новому, чтобы передать мысли и идеи. Затем бренды подхватывают этот язык и доносят свои ценности. Так это и работает: это суперважный, современный и качественный язык коммуникации.

– Как будет выглядеть медиаискусство через 10, 50, 100 лет?

– Очень труднопрогнозируемый вопрос. Слишком много факторов может повлиять.Все зависит от технологий. Медиаискусство – это когда кистью художника становится новая технология. Какие они будут через 10, 50, 100 лет, предугадать тяжело. Еще пять лет назад никто не знал, что такое нейросети и что искусственный интеллект сможет делать такие вещи. Так что загадывать можно максимум на два-три года. Но я уверен, что и через 100 лет будут появляться новые технологии и инструменты. Какие? С учетом текущей скорости развития мы даже представить не можем. Через 50 лет мы, возможно, еще будем живы и увидим их, но придумать сейчас, какие будут технологии, скорее всего, не сможем. Однако я уверен, что и тогда найдутся креативные, свежие умы, которые придумают, как использовать эти инструменты по-новому, чтобы воздействовать на эмоции и чувства людей. Вспомните все фильмы «Назад в будущее» – они показывали будущее, которое уже наступило, и все оказалось далеким от реальности.